Помощь Юриста

Ликвидаторы ЧАЭС

Pin
Send
Share
Send
Send


ЛИКВИДАТОРЫ ПОСЛЕДСТВИЙ КАТАСТРОФЫ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС,

ПРОЖИВАЮЩИЕ НА ТЕРРИТОРИИ РАЙОНА ЮЖНОЕ МЕДВЕДКОВО

1. Авдеев Александр Григорьевич

2. Алтухов Вячеслав Алексеевич

3. Бизин Юрий Анатольевич

4. Веремеев Анатолий Александрович

5. Гоголев Игорь Германович

6. Гомозов Сергей Александрович

7. Горячев Сергей Васильевич

8. Девятов Валерий Прокопьевич

9. Дудкин Анатолий Ефимович

10. Еремихин Андрей Владимирович

11. Жаков Виктор Альфредович

12. Жидовкин Юрий Владимирович

13. Игольницын Сергей Сергеевич

14. Карасев Борис Викторович

15. Карташов Николай Васильевич

16. Климкин Юрий Вячеславович

17. Коровин Александр Иванович

18. Котов Геннадий Михайлович

19. Кравченко Юрий Андреевич

20. Кружков Владимир Васильевич

21. Лебедев Игорь Михайлович

22. Лушков Николай Иванович

23. Максимов Владимир Александрович

24. Мартынов Владимир Игоревич

25. Мишин Юрий Алексеевич

26. Моисеев Сергей Борисович

27. Мускатин Александр Александрович

28. Никулин Сергей Александрович

29. Поляков Виктор Ефимович

30. Потапов Александр Степанович

31. Ржевкин Всеволод Романович

32. Тарашов Геннадий Викторович

33. Филиппов Валерий Николаевич

34. Хуснуллин Фарит Габдуллович

35. Чупырин Дмитрий Иванович

36. Языков Андрей Юрьевич

37. Башарин Вячеслав Анатольевич

38. Васильев Андрей Анатольевич

39. Большаков Василий Николаевич

40. Карасев Илья Борисович

41. Новокрещенов Николай Дмитриевич

42. Пономарев Сергей Иванович

43. Яковлев Владимир Ильич

ЛИКВИДАТОРЫ АВАРИИ, ПОЛУЧИВШИЕ ИНВАЛИДНОСТЬ ВСЛЕДСТВИИ ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ КАТАСТРОФЫ,

ПРОЖИВАЮЩИЕ НА ТЕРРИТОРИИ РАЙОНА ЮЖНОЕ МЕДВЕДКОВО

1. Афанасьева Елена Сергеевна

2. Бондарев Александр Иванович

3. Васильев Георгий Андреевич

4. Зуев Анатолий Егорович

5. Качесов Федор Степанович

6. Козлов Анатолий Николаевич

7. Лапин Константин Леонидович

8. Левчук Сергей Владимирович

9. Леонтьев Виктор Петрович

10. Мамонтов Евгений Борисович

11. Михеев Олег Серафимович

12. Мяч Лариса Тимофеевна

13. Петров Валерий Леонидович

14. Поломаренко Георгий Васильевич

15. Сейфуллаев Аслан Иса оглы

16. Титов Виктор Алексеевич

17. Хлебутин Илья Георгиевич

18. Худяков Александр Михайлович

19. Юров Сергей Васильевич

20. Фролов Георгий Александрович

21. Шурпик Станислав Леонтьевич

ЛИКВИДАТОРЫ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ПО «МАЯК»,

ПРОЖИВАЮЩИЕ НА ТЕРРИТОРИИ РАЙОНА ЮЖНОЕ МЕДВЕДКОВО

1. Грицкова Антонина Георгиевна

2. Левкина Антонина Георгиевна

3. Невмятов Амир Абдулхакович

4. Тарасов Борис Федорович

5. Федоров Вячеслав Яковлевич

6. Шалыгина Валентина Степановна

7. Левченко Павел Николаевич

8. Титова Галина Олеговна

9. Тоцкая Екатерина Витальевна

10. Мишина Лариса Геннадьевна

ГРАЖДАНЕ ИЗ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ОСОБОГО РИСКА,

ПОДВЕРГШИЕСЯ ВОЗДЕЙСТВИЮ РАДИАЦИИ ВСЛЕДСТВИЕ КАТАСТРОФЫ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС,

ПРОЖИВАЮЩИЕ НА ТЕРРИТОРИИ РАЙОНА ЮЖНОЕ МЕДВЕДКОВО

1. Атаманюк Игорь Михайлович

2. Афанасьев Владимир Николаевич

3. Дудкин Анатолий Ефимович

4. Казанский Борис Алексеевич

5. Кривушин Виктор Михайлович

6. Крупин Валерий Павлович

7. Лещенко Юрий Васильевич

8. Мигалатьев Роман Иванович

9. Михеев Олег Серафимович

10. Хитров Анатолий Николаевич

11. Швыркунов Станислав Александрович

ВДОВЫ, УМЕРШИХ ЛИКВИДАТОРОВ АВАРИИНА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС,

ПРОЖИВАЮЩИЕ НА ТЕРРИТОРИИ РАЙОНА ЮЖНОЕ МЕДВЕДКОВО

Количество ликвидаторов

Цифры числа задействованных ликвидаторов сильно варьируются от нескольких сотен тысяч до почти миллиона человек. Непосредственно вовлеченных по меньшей мере было 300 000 – 350 000 человек.

В докладе Агентства по ядерной энергии приводится цифра «до 800 000».

Согласно Всесоюзному регистру (СССР, 1986-1989 годы) количество ликвидаторов составляет 293 100 человек.

168 000 ликвидаторов из России. 123 536 ликвидаторов из Украины и 63 500 ликвидаторов из Белоруссии, что составляет в общей сложности около 355 000 человек (не считая из Казахстана и других республик).

Роль ликвидаторов

«Когда мы здесь были (включая специалистов в радиации), мы не знали, с чего начать или даже признать масштабы катастрофы», – Сергей Мирный 27-летний химик во время катастрофы.

Задачи, выполняемые ликвидаторами, были достаточно широки и включали хранилища строительных отходов, системы фильтрации воды и «саркофаг ЧАЭС» для ввода в эксплуатацию реактора номер четыре.

Радиоуправляемые транспортные средства первоначально использовались для очистки мусора, состоящего из высокорадиоактивного топлива из активной зоны реактора, выброшенного на крышу реактора №3.

Однако эти машины вскоре отменили, так как радиация внутри них разрушила электронику.

Единственный план и единственными механизмами, способными функционировать в экстремальных условиях, был человеческий фактор и удаление обломков вручную.

Только у 2-3% ликвидаторов был дозиметр в течение всего времени их работы. Все дозиметрическое оборудование измеряло только гамма-облучение.

Но доза бета-излучения была очень значительной составляющей общей внешней дозы для ранних ликвидаторов. Однако мало данных о внутреннем облучении ликвидаторов.

Исповедь ликвидатора:

Каждому дают указание бросить лопату радиоактивной пыли, а затем уходить. Почти все ликвидаторы, которые работали на крыше третьего блока, находились в возрасте от тридцати пяти до сорока из числа резервистов, отозванных из службы в вооруженных силах для «маневров».

Генерал Тараканов приказал им удалить листы свинца, закрывающие стены правительственных подкомитетов, чтобы сделать их элементарной защитной одеждой. Эти костюмы не носили более одного раза: они поглощали слишком большую радиоактивность.

Те, кто поумнее, сделали себе «фиговые листья», который они вставили между двумя слоями нижнего белья. Также делали свинцовую кепку, которую они носили в качестве головного убора, и свинцовую подошву, которую вставляли в сапоги.

«Было вызвано больше подкреплений. Они жили в палаточных лагерях, некоторые из которых исчислялись в несколько тысяч человек, и были расположены по всей 30-километровой зоне, затронутой взорванным реактором. Каждый день ликвидаторы тысячами выстраивались перед заводом, чтобы ждать рабочих заданий.

Иногда ликвидаторы могли ждать несколько часов, прежде чем им будет вручено задание на день, если они получат его вообще.

Специальные планы складывали медленно. Военные транспортные средства для удаления препятствий и бульдозеры начали выравнивать сильно облученные и обугленные лесные угодья, которые когда-то были зелеными растениями.

Сосновые деревья, получившие определенную летальную дозу облучения в 3 000 рентгеновских лучей, умерли, а их безлистные скелеты образовали впечатляющее, неестественное расположение, сейчас известное как «Рыжий лес». – Сергей Мирный.

Вокруг мертвых территорий зоны Чернобыля в бронированных патрульных машинах измерялась радиация и ставились желтые знаки радиации / флаги в облученных местах.

Флаги также содержали специальные карманы, в которых наблюдательные бригады оставляли обозначения, регистрирующие время облучения для дальнейшего сравнения.

Спустя несколько месяцев огромные грузовики с бетоном начали работать почти без остановок, и был построен знаменитый «саркофаг».

Все выдержки, выше и ниже упомянутые, относятся к книге: “Дневник Ликвидатора” Сергея Мирного (командир взвода радиационной разведки).

У них не было защитной одежды или дозиметрического оборудования для измерения уровней излучения, пылающий радиоактивный мусор, слитый с расплавленным битумом, они брали в руки или отбрасывали их ногами.

Графит горел при температуре более 2 000 градусов. Это героическое, но совершенно бесполезное действие приблизило их к смертоносному источнику излучения, большему, чем даже у жертв Хиросимы, где “бомба-малыш” излучала гамма-лучи только в тот момент, когда она была взорвана, это было на высоте 2500 футов над землей.

Смертельная доза облучения оценивается примерно в 400 доз, что будет поглощено любым человеком, чье тело подвергается воздействию поляризации 400 рентгеновских лучей в течение 60 минут.

На крыше турбинного зала излучалось как гамма, так и нейтронное излучение комков уранового топлива и графита со скоростью 20 000 рентгеновских лучей в час, вокруг ядра, уровни достигали 30 000 рентгеновских лучей в час: здесь человек поглотил бы смертельную дозу всего за 48 секунд.

Правик (начальник караула военизированной пожарной части № 2 (ВПЧ-2), охранявшей ЧАЭС) и его люди почувствовали головокружение и рвоту и были освобождены и увезены скорой помощью.

Когда они умерли две недели спустя в больнице №6, я услышал, что радиация была настолько интенсивной, что глаза Владимира Правика превратились из коричневого в синий.

Николай Титенок получил такие сильные внутренние радиационные ожоги, что у него на сердце появились волдыри.

Их тела были настолько радиоактивными, что хоронили ликвидаторов ЧАЭС в гробах из свинца с закрытыми крышками.

*Погибший персонал: умерших сразу – 2 человека, от облучения, спустя несколько недель – 19. Из 40 пожарных, спустя несколько недель от облучения умерло 6 человек.

Последствия для здоровья

В то время как ликвидаторы представлялись как герои советским правительством и прессой, некоторые из них боролись за то, чтобы их участие официально призналось.

По оценкам Международного агентства по атомной энергии, 350 000 ликвидаторов, участвующих в первоначальной очистке леса, получили среднюю общую дозу облучения тела 100 миллизивертов, равную примерно 1 000 рентгенограмм грудной клетки и примерно в 5 раз больше максимальной дозы, разрешенной для работников ядерных установок.

У Советов не было защитного обмундирования, которое могло бы обеспечить адекватную защиту, поэтому ликвидаторы, призванные в районы с высокой радиоактивностью, должны были защищаться как могли.

Некоторые рабочие прикрепляли фартуки из листов свинца толщиной от 2 до 4 миллиметров над их хлопчатобумажной рабочей одеждой.

После распада СССР в 1990-х годах здоровье ликвидаторов оказалось трудно контролировать. Это усугубляется нежеланием России предоставить истинные данные о катастрофе или даже сделать серьезные оценки.

Власти согласны с тем, что 28 работников погибли от острой лучевой болезни, а еще 106 ликвидаторов были подвергнуты лечению и выжили. Но число жертв и оставшихся в живых продолжает оставаться засекреченным.

“Союз Чернобыльцев” говорит, что 90 000 из 200 000 выживших ликвидаторов имеют серьезные долговременные проблемы со здоровьем.

Однако исследование, проведенное белорусскими врачами, говорит о том, что уровень рака среди ликвидаторов из Белоруссии примерно в 4 раза выше, чем в остальной части населения.

Стоит отметить, из-за того, что в ликвидации ЧАЭС участвовало до 1,5 млн. людей, точных данных о погибших или получивших инвалидность так и нет.

Разные источники указывают различные данные.

ЧАЭС и ее герои

Взрыв реактора в четвертом энергоблоке станции определил жизнь многих мирных людей не в лучшую сторону. Радиационный выброс и крупный очаг возгорания требовал вмешательства специалистов. На помощь в устранении последствий аварии пришли ликвидаторы ЧАЭС.

Устранение пожара стало первым шагом на пути к дезактивации пораженных территорий. В списке ликвидаторов ЧАЭС, которые отдали свои жизни в первые часы и месяцы после взрыва, упоминаются имена тридцать одного человека. На самом же деле количество ликвидаторов Чернобыльской АЭС было гораздо большим. За все время в масштабной операции по устранению последствий случившегося 26 апреля 1986 года приняли участие около 600 000 человек.

Устранение последствий взрыва

Тушение пожара стало началом тяжелой работы, которую предстояло выполнить сознательно и скрупулёзно. Когда население города Припять, а также облученных территорий было эвакуировано, ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС приступили к дезактивации пораженной зоны.

Первые ликвидаторы ЧАЭС в рассказах о случившемся повествуют о том, что работали в экстремальных условиях. Не было специальных костюмов, а об уровне радиации, который получили герои, никто точно не знал. Не стоит говорить и о наличии личных дозиметров — их также не было. Однако, вопреки этому, люди направленные в зону поражения, не отказывались, а сознательно шли на риск.

Вместе с тем ликвидация аварии на Чернобыльской АЭС предполагала определенный «потолок» облучения для каждого ликвидатора. Так, допускалось получение до 25 рентген радиации на человека. После этого состав ликвидаторов меняли, а предыдущих отправляли домой.

Устранение последствий делили на несколько направлений: отмывка населенных пунктов, работа на ЧАЭС, снижение уровня радиации. При этом смена на Чернобыльской АЭС менялась каждые три часа. Дольше находиться в пределах станции было просто нельзя.

В конце дня смелые мужчины отправлялись под горячий душ и меняли свою одежду. Подобные мероприятия были обязательным условием в данной работе. Умываясь ранним утром теплой водой молодые люди замечали следы йода на полотенце. Это свидетельствовало о том, что частицы этого вещества оседали всюду, в том числе и на коже ликвидаторов аварии на ЧАЭС.

Для того чтобы снизить уровень радиации возле атомной станции, необходимо было совершить ряд решительных действий. Первая смена ликвидаторов смогла возвести бетонную стену – биологическую защиту между третьим и четвертым энергоблоком. Вторая смена возвела стены будущего Саркофага, а третья занялась его возведением. Общими усилиями ликвидация аварии на ЧАЭС завершилась перекрытием поврежденного реактора. В результате этого радиационный фон был существенно снижен.

Память о героях-чернобыльцах

В память о героях, спасавших мир, был установлен не один памятник, мемориал. Памятники ликвидаторам аварии на ЧАЭС установлены в Славутиче, Чернобыле, Чернигове, Полтаве, а также в других городах Украины и других странах.

Ликвидаторы из России, Эстонии, Беларуси также приняли непосредственное участие в ликвидации ЧАЭС.

Огромное историческое значение имеют фото ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Вглядываясь в смелые глаза, проницательный взгляд и солдатскую выправку храбрых ликвидаторов на старых фотоснимках, не остается ни одного сомнения о том, что видишь настоящих героев.

Что получили герои после работы в зоне отчуждения

Вместе с медалями ликвидаторы ЧАЭС, взамен своей опасной работе, получили болезни либо нарушение состояния здоровья. Ликвидаторы ЧАЭС в больнице оказывались не просто так. Некогда здоровый организм молодых мужчин получил достаточное облучение и вместе с этим нарушение некоторых физиологических функций. Для каждого ликвидатора радиация оставила свой отпечаток: кто-то отделался легкими потерями в своем здоровье, а кто-то страдал от болезней на протяжении многих лет.

Здоровье — самое ценное, что есть у человека. Поэтому огромное значение для участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС является благодарность, которую вознесло им государство после выполненного задания в непростых условиях. Эта благодарность выражалась не только в словах, но и назначении льгот и пенсий ликвидаторам ЧАЭС в Украине.

Новый закон о чернобыльцах

Стоит подчеркнуть, что сегодня герои-чернобыльцы все чаще сетуют на то, что их статус постепенно теряет свою силу, а выплаты ликвидаторам ЧАЭС поддаются сокращениям. Разве это заслужили герои? Те, кто не пожалел своего здоровья должны отстаивать то, что заслужили по праву.

Если говорить о медицинском обслуживании для льготников этой категории, то будет неправильным сказать, что сейчас оно также на высшем уровне. Условия получения медицинской помощи изменились не в лучшую сторону. Однако уже в 2018 году правительство вновь заговорило о ликвидаторах, а также пострадавших в аварии на ЧАЭС. Власти намерены вернуть значение того великого подвига и готовят новый закон. Обновление законодательства обещает пересмотр и внесение поправок в пользу героев минувших лет.

Участники ликвидации аварии на ЧАЭС и список героических имен навеки запечатлелись в истории. На протяжении многих лет число людей, которым присваивалось звание ликвидатора ЧАЭС, достигло отметки 600 000 человек.

Вместе с тем сегодня отмечается активизация коллекционеров медалей и нагрудных знаков, посвященных Чернобылю. Многие не против оставить в своем историческом багаже и медаль участника ликвидации последствий аварии ЧАЭС, цена которой может достигать несколько сотен гривен.

На самом же деле эта медаль бесценна. Ведь подвиг, который совершили герои Чернобыля, невозможно оценить деньгами. Это миссия, которую сможет выполнить далеко не каждый — только храбрый, верный и справедливый человек. Поэтому многие поколения человечества непрестанно будут прославлять имена ликвидаторов ЧАЭС, возлагая благодарность за спасение.

Что они не знали

Генерал-майор в отставке Владимир Тюнюков был начальником оперативной группы Генштаба и отвечал за формирование специальных войск по Южному округу, в Волгоградской, Ростовской областях, Краснодарском крае, а потом - за радиационную безопасность войск, работающих в 30-километровой зоне. По его словам, была поставлена задача подобрать специалистов, более-менее владеющих знаниями.

- Совсем неподготовленных пускать было нельзя, - подчеркивает Владимир Тюнюков. - Нужны были люди, способные вести радиационную разведку, дозиметрический контроль, дезактивацию. Ведь, когда произошел взрыв реактора, мы поначалу не знали, что делать: враг был невидим и неслышим. Границу опасной и безопасной зон можно было нащупать только приборами. Эти границы, шаг за шагом, устанавливали дозиметристы.

Осложнялось все тем, что каждый из отобранных специалистов не мог работать на объекте долго. Считалось, что, получив за 30 дней двадцать пять бэр (биологический эквивалент рентгена), человек должен эвакуироваться из опасной зоны. Лишь годы спустя они узнали, что "норма" в 25 бэр - это предел допустимого облучения за год, а не за месяц, как внушали ликвидаторам.

- Когда покидал Чернобыль, считалось, что я получил дозу меньше допустимых значений. Но сейчас ученые утверждают, что "нормы" облучения быть не может вообще и даже маленькая доза опасна для организма, - говорит Тюнюков. - Мы не знали, как проводить дезактивацию огромных производственных помещений энергоблока. Многоэтажный корпус площадью был примерно со стадион. Работали в три смены по пять часов и практически вручную. С ведром и тряпкой. На уцелевшей половине машинного зала поставили бетонную стену, чтобы обеспечить запуск третьего энергоблока. Дезактивацию потолочных перекрытий и коммуникаций было проводить невероятно трудно. Представьте себе металлические и бетонные переплетения - радиация вместе с перегретым паром буквально впиталась в краску. Нужно было ее снимать. Здесь, на ходу, родился новый метод дезактивации крупных промышленных объектов. Используя энергию станции и войсковые комплекты, вновь нагревали пар, обрабатывали им стены и потолки, потом пускали дезактивационный аэрозоль, нейтрализующий радионуклиды, и всасывали промышленными пылесосами все с их поверхности. Затем содержимое пылесосов герметично закупоривали в стальные баллоны и увозили на захоронение. Мы тогда и не знали, что степень заражения самих средств защиты превышала нормы в десятки раз.

Двукратный чемпион мира по велоспорту Александр Филипенко в Чернобыль пошел в первый же призыв из 1200 человек, объявленный по Ростовской области.

- 14 мая мы уже были в районе Брагина, в Белоруссии, где разбили лагерь. Рядом с нами по периметру 30-километровой зоны АЭС стояли полки со всей страны. Меня назначили начальником продовольственно-вещевой службы полка гражданской обороны, - говорит Филипенко. - В Брагине мы заменяли асфальт, ставили срубы домов, мыли улицы. Часто выезжали на чистку территории в соседних населенных пунктах. Фон уменьшался, приехавшая комиссия фиксировала соответствие норме. Но через три-четыре дня снова померили - фон опять вырос. Оказывается, ветер принес новую порцию радиации.

Дозы облучения в динамике, по словам ликвидаторов, никто не отслеживал. А приборы, которые выдавались, зачастую не отражали реальную картину. Были случаи, когда полученные дозы просто списывались. Суммарное облучение Филипенко составило 38,6 бэра. Он сам не принимал участие в работах по очистке территории станции, но каждые три-четыре часа встречал оттуда очередную смену в 1200 человек. Нужно было принять у них грязную одежду, выдать новую, потом везти радиоактивную форму в банно-прачечный комбинат, где ее обеззараживали. После чего выдавали новой смене.

- Я не знал, что, перевозя и разгружая эту одежду, постоянно облучаюсь сам, - говорит Филипенко.

Итог такого незнания - 72 тысячи человек из тех, кто принял на себя радиационный удар, стали инвалидами. Теперь их осталось 44 тысячи. Это при том, что большей части ликвидаторов инвалидность официально не оформили.

Сегодня, наученные горьким опытом, японцы на "Фукусиме" стараются обойтись как можно меньшим количеством ликвидаторов. А тогда в Чернобыль просто согнали массу людей со всей страны, которые закрыли мир от радиации буквально своими телами.

Что было труднее всего

Самое трудное было переломить обычное сознание людей, заставить понять их, что главного врага не видно и не слышно, но он поражает все. Большинство из них прошли два года армии в специальных войсках. Но то была учеба, а теперь они попали в реальную обстановку, не допускающую беспечности.

- Вначале нарушения радиационной безопасности были всюду, - рассказывает Владимир Тюнюков. - Некачественно проводилась обработка одежды, людей. Смывали невидимую грязь под душем абы как. Потом ложились спать. Как-то мы проверили подушки приборами. Фонило так, что их пришлось уничтожать. Волосы, несмотря на средства защиты, сильно впитывали радиацию. Люди, не зная того, вредили сами себе. Запрещено было питаться в зоне риска, курить и пить воду. А стояло пекло. Привозили воду в бутылях. Солдаты открывали их пряжками от ремня. Солдат весь в костюме химзащиты, все открытые части обтирались. Но, когда ехали в "КАМАЗе", пыль поднималась. Она просачивалась всюду и под пряжку ремня. Потом он открывал флягу с водой, и с пряжки радиоактивные частицы попадали в воду.

Камиль Шарифулин был санитарным врачом в ростовском полку. Его специальность - рентгенолог, радиолог. Теперь он эксперт по подготовке товарищей по несчастью на ВТЭК. В Чернобыль его призвали из запаса. Подходил по всем статьям: 37 лет, двое детей. И хотя легко мог отказаться от командировки - работал директором комплекса предприятий, производивших вакцины и сыворотки, по призыву пошел не раздумывая.

- Ростовский полк в 1986 году забирали не на атомную станцию. Нас локализовали в Белоруссии, хутор Петьковщина в Брагинском районе. Мы очищали села, постройки, базы, оставшиеся в зоне отселения. Помогали населению, как сейчас МЧС, - чинили крыши, чистили колодцы, дороги, - вспоминает Камиль. - Потом на ЧАЭС стало не хватать людей, и привлекли нас. Весь полк срочно бросили на Украину, встали лагерем в 20 километрах от станции. В день туда посылали по 250 человек.

При взрыве четвертого энергоблока куски бетона, стали, арматуры и буквально пронизанные радиацией осколки графитовой кладки реактора разнесло по всей станции и даже за ее пределы. На этой территории кишел человеческий муравейник - люди практически вручную собирали радиоактивный хлам. А перед нами поставили задачу: заменить кровлю на третьем энергоблоке. Ее снимали и стелили новую. Но прежде нужно было убрать с крыши куски высокорадиоактивного графита.

Каждому, кого на это посылали, полагалось два выхода на крышу. На самой кровле работали всего 45 секунд. По секундомеру. Боец переодевался в защитный костюм, ему указывали: вон кусок графита лежит. Крыша, как футбольное поле. По двое-трое с лопатами должны были пробежать до графита за 15 секунд. Подхватить его на лопату и за следующие 15 секунд донести до края крыши, где стоял огромный контейнер радиоактивных отходов. Сбросить смертоносный груз в его пасть - и бегом обратно, еще 15 секунд.

- За эти мгновения на крыше я получил 0,5 рентгена - максимально допустимая суточная доза. Это было в мае 1987 года, - вспоминает Камиль. - Потом, когда почистили крышу и радиационный фон упал, было еще 25 выездов. Я как доктор принимал спускающихся ребят. Один снял с руки часы, а там сильнейший ожог. Я обрабатывал раны, видимые воспаления, закапывал воспаленные глаза. По своей наивности выезжал поначалу каждый раз, когда в смену посылали ребят. Потом плохо стало мне самому.

Всего Камиль Шарифулин пробыл в зоне сто суток вместо положенных шести месяцев. Из-за того, что дозу свою набрал раньше срока. Максимально допустимой спустя год после аварии считалась доза в 10 рентген. Но самое трудное для него, как оказалось, наступило потом.

Правда и ложь

- Спустя десять лет после Чернобыля врачи сказали, что в организме у меня накапливается цезий, стронций и йод, - рассказывает Владимир Тюнюков. - Я оформил инвалидность лишь в 2003 году. До этого стеснялся: как я, русский генерал, буду ходить за пособием? Но потом реально стало плохо со здоровьем. Мне дали вторую группу.

- Нас изначально почему-то разделили на инвалидов первой, второй, третьей группы. Хотя, я считаю, у нас должен был статус один, мы работали в одинаковых условиях и в одно время, - убежден Александр Филипенко. - У нас категория одна - пострадавший от техногенной аварии. И мы должны были получить достойную пенсию и жить спокойно.

Сорокалетние мужики возвращались домой, им нужно было работать, кормить семьи. Бегать по врачам и комиссиям, оформлять группу просто времени не было. Да и как в то время смотрели на инвалидов? Ведь их практически не брали на работу. Признать себя инвалидом значило обрубить для себя многие возможности. И менталитет был другой. Люди даже стеснялись этого слова - "инвалид".

И так рассуждали очень многие. Камиль Шарифулин только через пять лет, в 1992 году, получил группу инвалидности. И то потому, что с больничного подолгу не выходил.

- Семьи прокормили, детей вырастили, мебель купили, а теперь, к пенсии, можно и поболеть - так думали многие. Но в экспертных комиссиях, определяющих инвалидность, нас не ждали. Чернобыль принимали в расчет только первые пять лет после взрыва на станции - если в течение этих лет были больничные, экспертный совет учитывал связь заболевания с пребыванием в зараженной зоне. Если у 40-летнего появлялись болезни, то "срабатывал" Чернобыль, а если подкашивало 60-летнего, то увольте, это возрастное. За исключением онкологии, - с горечью говорит Шарифулин. - Сейчас, последние девять лет, комиссии практически перестали связывать наши болячки с Чернобылем. Говорят: ребята, извините, но это не страховой случай. У вас, дескать, показаний для оформления группы нет, а ваше плохое самочувствие лишь признак надвигающейся старости.

Александр Филипенко долго размышлял над вопросом, что же изменилось за эти 25 лет после аварии.

- Надо понять психологию людей, которые шли в то время на выполнение этой задачи. Мы воспитывались не в нынешней, в совершенно другой стране. Тогда нам был присущ патриотизм. Мы ехали на ЧАЭС, хотя все знали, что мы оттуда либо не вернемся, либо заболеем, получив такую дозу облучения, что придем оттуда калеками. Когда мы ехали к Чернобылю, мы останавливались на многих полустанках, и никто из 1200 человек не спрыгнул с поезда, не спрятался, не ушел от ответственности. Мы прекрасно знали еще тогда, что приуменьшались масштабы катастрофы и замалчивались размеры беды.

Но как судить, что было правильно, а что нет, когда живые люди бегали по крыше зараженного здания и собирали лопатами графит, от которого шло такое излучение, что за эти секунды получали дозу, не совместимую с жизнью?

- После этого о Чернобыле было снято много фильмов и написано книг. Говорили, что неправильную работу мы сделали, что зря наши шахтеры проложили шахту под реактором - много чего, - говорит Филипенко. - Но главное - мы всю эту работу делали с честью и достоинством. Мы знали, что спасаем свои семьи, своих детей, даже не думали, что при этом спасаем всю Европу. Был не просто высокий патриотизм, было просто совсем другое время.

- В 1991 году вышел первый закон, по которому чернобыльцам определили льготы. С тех пор он уже много раз изменялся, - говорит Филипенко. - И с каждым разом ухудшал наше положение, урезая права и льготы. Наконец нас лишили вообще всех льгот, заменив на незначительное денежное вспомоществование. Ни путевок, ни лечения, ни тем более квартир, которые обещали в течение года после подачи заявления. В конце концов нас вообще лишили статуса чернобыльцев, все стали инвалидами по общему заболеванию. А нет статуса - меньше денег.

Сколько судов прошло о возмещении вреда здоровью, сколько унижений - не перечесть. Практика такова, что все вопросы, связанные с чернобыльцами, стали решаться через суды. Теперь судятся за индексацию льгот. И добиваются, но только через суд. При этом 10 процентов от суммы уходит адвокатам.

- За эти годы я стал прекрасным юристом, знаю, как защищать себя и других, - горько шутит Филипенко. - Я ушел туда в 36 лет, с прекрасной должности, здоровым, мастером спорта. Сейчас еле жив, а большая половина моих друзей уже умерли. Государство взялось выплачивать сумму возмещения труда, но так, что стали люди судиться.

Николай Симонов отправился в зону в двадцать лет, сразу после срочной службы в армии, где в составе инженерно-технических войск прошел специальную подготовку к ядерной войне.

- Когда вернулся, работал в шахте и только через двенадцать лет узнал, что государство "забыло" заплатить за ликвидацию: в Чернобыле я проработал 157 календарных суток, а расчет получил всего за 113 дней. Прошло 25 лет, люди, побывавшие там, доживают и уходят. Надо, чтобы с ними не ушла та правда, которую знаем мы.

Как бы поступили ликвидаторы, случись авария подобного масштаба сейчас? Много ли было бы добровольцев? Вряд ли, считают бывшие чернобыльцы. Слишком дорого заплатили они за тот свой поступок.

Олег Алферов, ликвидатор из полка 11350:

- Все, что с нами случилось, - это уже последствия последствий, вторичная реакция на Чернобыль. Мы не столько болели, сколько боялись заболеть. И оттого жили в постоянной тревоге, в депрессии, в ожидании заболевания. И по этой причине, конечно, ждали особого внимания государства к себе. Но очень скоро поняли, что наше существование - бельмо на глазу. Волновались, нервничали, у многих происходили психические срывы. До 30 процентов вернувшихся оттуда стали пьющими - и жестоко пьющими. Социальный фактор добил нас сильнее, чем сам Чернобыль. Первые пять лет нас вообще не замечали, в 91-м только вышел закон о предоставлении льгот ликвидаторам аварии. Получили выплаты. Довольно заметные на фоне застоя в экономике, когда на многих предприятиях уже с перебоями давали зарплату. И особенно внушительные в деревне, где остальные получали копейки. По-разному распорядились этими деньгами. Многие их просто пропили, потому что другого применения не находили.

Всего в ликвидации последствий чернобыльского взрыва участвовало 45 полков гражданской обороны со всего СССР. Их формировали в Литве, Латвии, Белоруссии, ликвидаторов присылали из Грузии, Армении, Таджикистана. Последний полк покинул чернобыльскую зону в 1989 году. А всего через это горнило прошло свыше 600 тысяч человек, из них 360 тысяч - жители России.

По данным Национального радиационно-эпидемиологического регистра, из 701397 человек, подвергшихся радиационному воздействию и проживающих в России, к началу марта с.г. в списке значилось 194333 ликвидатора.

Pin
Send
Share
Send
Send